Американский фондовый рынок вернулся к историческим максимумам после резкой распродажи, вызванной эскалацией вокруг конфликта США и Ирана. На 16 апреля оптимизм усиливается не только ростом индексов, но и сигналами «снизу» — от поведения инвесторов в опционах до активности фондов, привязанных к волатильности. При этом сама ситуация на Ближнем Востоке продолжает оставаться неопределённой, а цены на энергоносители остаются выше, что подпитывает дискуссию: это устойчивое ралли или проявление рыночной «переоценки».
Почему рынок отскочил и что на это указывает
Несмотря на то, что геополитическая напряжённость не исчезла, а стоимость энергии не вернулась к прежним уровням, инвесторы снова делают ставку на рост. В центре обсуждения — вопрос «рыночного перегрева»: если риски сохраняются, почему капитал вновь охотно заходит в акции?
По словам Сону Варгезе (Sonu Varghese), глобального макростратега Carson Group, движение вверх в последние недели действительно выглядит сильным: за два предшествующих недели S&P 500 получил мощный импульс. Он подчеркнул и ключевую логику таких рынков: «моментум порождает моментум», а новые максимумы воспринимаются как подтверждение тренда.
Настроения инвесторов: меньше страха — больше покупок
Одной из причин улучшения динамики стали изменения в позиционировании крупных участников. Марк Хакетт (Mark Hackett), главный рыночный стратег Nationwide, отметил, что в начале периода наблюдалась чрезмерная осторожность со стороны институциональных инвесторов и выраженный пессимизм, но затем часть этих настроений сменилась на более конструктивные.
Отдельный фактор — фонды, связанные с волатильностью. Это инструменты, стратегия которых опирается на поведение показателей «нервности» рынка (волатильности). В марте, когда ситуация стала более турбулентной после начала американо-иранского конфликта, такие фонды несли потери в акциях. Теперь же они перешли к роли нетто-покупателей, поддерживая спрос.
Особенно активными названы две категории:
-
Commodity Trading Advisors (CTAs) — по оценкам Nomura, за последнюю неделю они приобрели около $20 млрд акций.
-
Levered ETFs — по расчётам Nomura, за тот же период эти биржевые фонды с привлечением (использующие эффект за счёт заёмных средств) купили ещё $27,5 млрд.
При этом Йоанна Ванг (Joanna Wang), стратег по кросс-активным и equity derivatives в Nomura, сделала важную оговорку: систематическое позиционирование в акциях США остаётся «исторически лёгким». Проще говоря, спрос пока не выглядит настолько перегруженным, чтобы автоматически превращаться в источник нестабильности.
Что будет подталкивать рынок дальше: «гонка за прибылью»
Рост индексов до новых уровней способен привлечь и тех участников, которые действуют более реактивно — не по макроэкономическим моделям, а по логике «не упустить движение». Тодд Морган (Todd Morgan), председатель Bel Air Investment Advisors, пояснил психологию таких решений: когда инвесторы видят, что рынок растёт и приближается к максимумам, они чаще усиливают покупки из-за опасения «проморгать» дальнейший рост.
Дополнительный маркер интереса инвесторов — резкий скачок отдельных бумаг. В среду акции Allbirds выросли более чем в 5 раз после заявления производителя обуви о привлечении капитала и развороте в сторону инфраструктуры для AI-вычислений.
Опционы: почему в ставках на рост стало больше «бычьего»
Хотя сами уровни цен по индексам в целом не сильно изменились относительно конца января, качественно изменились ожидания и структура ставок на рынке деривативов. По словам Крисa Мёрфи (Chris Murphy), со-руководителя направления derivative strategy в Susquehanna Financial Group, в марте произошла «драматическая перезагрузка» позиционирования: к началу апреля инвесторы находились в состоянии недовложенности в рынок.
В такой ситуации, когда цены начинают ускоренно расти, формируется эффект резкого догоняющего спроса — отсюда и «агрессивное преследование» в потоках опционных покупок. Это влечёт за собой перестройку ожиданий относительно премий за рост.
Один из показателей — call skew, то есть разница в цене опционов на рост в зависимости от того, насколько далеко от текущей цены находится «бычий» сценарий. Его часто используют как барометр того, насколько рынок готов платить за вероятность дальнейшего подъёма.
В материале отмечено, что трёхмесячный 25-delta call skew, нормированный относительно at-the-money volatility (волатильности в деньгах, то есть вблизи текущей цены), за три недели изменился кардинально: показатель, который почти три года считался наиболее защитным, стал самым «бычьим» среди вариантов на горизонте трёх месяцев.
Геополитика и волатильность: почему эффекты могут быть краткими
Гарретт ДеСимон (Garrett DeSimone), руководитель количественной аналитики OptionMetrics, напомнил, что исторически геополитические кризисы дают рынкам резкие, но часто кратковременные последствия. По его оценке, текущая картина выглядит похожей: даже несмотря на сохранение конфликта, элементы рынка — включая implied volatility и skew — нормализуются. Это обычно означает, что инвесторы постепенно смещают фокус от «страха эскалации» к более вероятному сценарному ценообразованию, где ключевым становится ожидание разрешения напряжённости.
Риск «бычьей ловушки» — что говорит статистика
Даже при поддерживающих данных у части участников остаётся сомнение: не является ли рост лишь временным разворотом перед продолжением падения? «Бычья ловушка» — это ситуация, когда цена актива поднимается, создавая впечатление разворота в пользу покупателей, но затем тренд снова меняется на нисходящий.
Исторический фон здесь, по крайней мере, обнадёживает сторонников роста. Согласно данным, использованным в исследовании на основе LSEG, начиная с 1957 года, когда S&P 500 фиксировал новый рекорд после восстановления от отката на 5%–10%, в дальнейшем индексу часто удавалось продолжить рост в течение следующих двух недель — одного месяца.
Конкретнее:
-
спустя две недели после такого восстановления медианная доходность S&P 500 составляла 0,66%;
-
через один месяц медианные значения расширялись до 1,01%.
Эта динамика в целом согласуется с тем, как рынок в аналогичные периоды строил будущие результаты: чаще речь идёт о продолжении импульса, а не о его быстром затухании на новых максимумах.
Для тех, кто опасается «ловушки», важны и распределения по случаям отката. В примерно двух третях из 38 ситуаций, когда S&P 500 справлялся с падением на 5%–9,9%, акции оказывались выше спустя две недели и один месяц.
Даже там, где рост не закреплялся, снижение оказывалось ограниченным: медианные просадки составляли 1,46% на отметке двух недель и 3,38% на горизонте одного месяца. При этом отмечено, что акции ни разу не опускались ниже уровня недавнего минимума в промежутке от двух недель до месяца после восстановления.
Почему сомнения всё равно остаются
Тем не менее, даже при поддержке исторических сценариев рынок продолжает выглядеть противоречивым. Стив Соснек (Steve Sosnick), главный стратег Interactive Brokers, обратил внимание на несостыковки между «плохими» новостями для экономики и тем, как уверенно ведут себя фондовые индексы.
Он сформулировал риторический вопрос: если бы в конце февраля ожидали, что к середине апреля фьючерсы на нефть окажутся на $30 выше, доходности гособлигаций вырастут примерно на 35 базисных пунктов, ожидания по двум снижением ставок исчезнут, а потребительские настроения окажутся на рекордно низких уровнях — стали бы тогда предполагать, что крупные фондовые индексы будут приближаться к абсолютным максимумам за этот период?
Сосник ответил коротко и по сути: «скорее всего — нет», но в моменты, когда доминирует моментум, рыночный механизм может временно отодвигать фундаментальные факторы на второй план.
Что это значит для инвесторов
Сейчас рынок демонстрирует сочетание нескольких поддерживающих элементов: возвращение покупок через механизмы, связанные с волатильностью, активность в деривативах, а также статистическую вероятность продолжения роста после предыдущих восстановлений. При этом текущая геополитическая неопределённость и дорогая энергия остаются факторами риска, способными быстро изменить ожидания.
В ближайшие недели основным тестом для ралли станет не только динамика индексов, но и то, продолжится ли перестройка в опционах и будет ли спрос сохраняться при новых стрессах — если они появятся.
